Kitobdan iqtiboslar Империя наций: Этнографическое знание и формирование Советского Союзаmuallif Франсин Хирш
Он отметил, что и в Белоруссии досоветская статистика существенно расходится с советской. Но когда представители ЦИК прибыли в Гомельскую губернию и другие спорные регионы, оказалось «трудно разобраться, что это — белорусское селение или русское»: «в разговоре употребляют некоторые русские слова, другие — белорусские». Петерс рассказал, что, когда спрашивал тамошних жителей, хотят ли они объединиться с Белоруссией, те отвечали решительным отказом. «Зачем я буду изучать белорусский язык? — спрашивали они. — С русским языком я могу пройти и одну шестую часть земного шара». По словам Петерса, эти люди отвечали «исходя из материальных интересов», скрывая свое «белорусское» происхождение695. Отметив, что ЦИК и Политбюро при решении объединить бóльшую часть этих регионов с Белоруссией основывались на этнографических данных, а не на национальном самосознании, Петерс порекомендовал применить аналогичный подход и к Таджикистану696.
2 kishiga yoqdi
В этой главе я, напротив, доказываю, что Советский Союз принял свою форму именно потому, что партия не полностью контролировала процесс районирования и, по сути, даже не могла прийти к согласию о том, как к нему приступить217
1 kishiga yoqdi
Подкомиссия по районированию при Госплане имела готовый, хотя и пренебрежительный ответ на досадный для нее вопрос о национальных правах. Этнотерриториальные единицы не сохранят свою автономию. Их земли и народы будут непосредственно интегрированы в хозяйственно-административные единицы254. Александров признавал, что это противоречит идее национального самоопределения. Но вслед за теми большевиками, которые по-прежнему критиковали официальную позицию партии по национальному вопросу, он доказывал, что стремительное экономическое развитие полностью устранит необходимость в национальных территориях. Александров утверждал: «Проявление национальных течений всегда было довольно ограниченно и выявлялось только при неблагоприятных обстоятельствах»255. Он описывал экономическое районирование как «революционный метод экономического подъема» и предсказывал, что национальный вопрос вскоре потеряет всякое значение256.
МВД клеймило этнографию (с ее вниманием к национальности) как «рассадник сепаратизма» и считало профессиональных этнографов (высказывавшихся за уступки нерусскому населению) политически неблагонадежными, тем более что Штернберг, Владимир Богораз и некоторые другие эксперты занялись этнографией, будучи сосланными в 1890‐х годах в Сибирь за антиправительственную деятельность85. По этим и иным причинам царь и его министры обращались за информацией о населении к местным генерал-губернаторам и военным статистикам, а не к профессиональным этнографам86.
Штернберг и его коллеги мечтали о более либеральной версии Российской империи. Этнографы предполагали, что царский режим может предотвратить подъем национального сепаратизма, ставшего серьезной проблемой в Австро-Венгерской империи, если изучит и удовлетворит потребности своих нерусских подданных81. Они видели себя в новой роли заступников нерусских национальностей и поборников «объединенной России»
В статье 1909 года Ольденбург рассуждал о том, что в Азиатской России национальный вопрос связан с колониальным: русская колонизация привела к подъему национализма на востоке страны75. Штернберг выражал сходное мнение. Он отмечал, что события 1905 года — позорное поражение в войне с «маленькой Японией» и последовавшие демонстрации по всей империи — дискредитировали «старые порядки» и послужили катализатором для «национального самовыражения» в Азиатской России. Но он доказывал, что проводимая царским правительством колонизация и русификаторская политика предшествовавшего десятилетия послужили более фундаментальными причинами «национального пробуждения» на Востоке76.
Он объяснял, что в отношении национального вопроса марксисты должны ясно различать две эпохи — «развивающегося капитализма» и «развитого». В период развивающегося капитализма буржуазия и пролетариат объединяются для свержения абсолютистского режима, национальные движения становятся массовыми и вовлекают в политику все классы населения. В период развитого капитализма нормой являются «сложившиеся капиталистические государства» и отношения между буржуазией и пролетариатом становятся антагонистическими65.
Сталин настаивал, что даже поддержка социал-демократами права на отделение не безусловна: отделение должно быть выгодно для «трудящихся слоев»59. Например, социал-демократы не поддержали бы отделение от России «закавказских татар» (азербайджанцев), поскольку это значило бы отдать их массы на милость татарских «беков и мулл»60. Эта оговорка, а также убежденность в способности лишь партии определять, что для масс «выгодно», были центральными пунктами большевистской позиции.
Все официальные советские национальности уже обладали своими собственными национальными учреждениями, культурами, языками и элитами, а также развитым чувством национального самосознания; крупнейшие социалистические нации имели свои собственные национально-территориальные единицы и правительства.
Впечатляющий успех советской политики нациестроительства в сочетании с тем фактом, что нации обладали правами на международной арене, привел к тому, что «нация» стала восприниматься как естественная форма организации для постсоветских государств-преемников.