– В Энсьё он тоже не проявил к вам сочувствия?
– А он там и не объявлялся. Я прождал до одиннадцати. Сидел ждал его в машине три часа. А он даже не появился!
– Вы уверены?
– Думаете, я вру? Не было его. Вот почему вечером я поехал к нему домой, на улицу Томаса Хефтье.
– А где вы были в промежутке?
– У Карла Эрика, моего сына. Помогал ему часов до пяти. Потом мы перекусили, и я поехал к Рейдару.
– Ваш сын был дома, когда вы вернулись к нему – после того, как побывали на улице Томаса Хефтье?
– Да, наверное.
– Что значит «наверное»? Разве вы с ним не виделись, не разговаривали?
– Нет. У него в тот день ночевала его подружка. Карл Эрик живет над мастерской. Наверное, вы уже побывали в Турсхове. Раз нашли сюда дорогу с первого раза, значит, побывали… Когда подружка остается у него на ночь, я обычно укладываюсь в пристройке за мастерской. Я лег спать и продрых до утра.
– Вы виделись с Фольке-Есперсеном примерно в четверть восьмого. От него отправились к некой Карине. Как ее фамилия?
– Не знаю, – буркнул Стокмо и начал нехотя вспоминать вслух: – Смидт? Сместад? Как-то на «С». Не помню.
– У вас есть ее телефон?
– Да. И адрес тоже.
– Хорошо. Значит, вы поехали к Карине и пробыли у нее до без четверти одиннадцать?
– Возможно.
– А когда приехали в Турсхов, в мастерскую? В одиннадцать?
– Более-менее.
– И сразу пошли спать?
– Наверное, сначала покурил, почитал газету…
– Во сколько вы легли?
Стокмо пожал плечами:
