И в тот момент, когда я влетаю в его объятия, я вижу папу. Он сидит на лавочке, у него забинтованы правые рука и нога, но он жив.
— Алёша! Алёшенька! Папка! Алёша! — я и не знаю, за кого хвататься первым, но мой милый прижимает меня к себе.
В следующее мгновение я занимаюсь зацеловыванием Алёшки, а рядом мама то же самое с папой делает, причём Алёнка принимает в этом деятельное участие. Конечно же, Алёшка нашёл папку, разве может его что-то остановить? Но в этот миг, полный просто запредельного счастья, я не могу не целовать любимого, повизгивая от счастья, а со мной радуется весь Ленинград. Я чувствую это.
— Папка! — я обнимаю его, а потом, всхлипнув, достаю из кармана «похоронку» и протягиваю ему.
— В себе держала, ничего не сказав, — понимает мама, потом обнимает меня. — Спасибо, доченька.
