"Главная русская книга" ожидаемо о романе-эпопее, автор говорит об очаровавшем его в раннем детстве начале, большинство потенциальных читателей отпугивающем - я о французском диалоге. И да, о шедевре Льва Николаевича не скажешь: "затягивает с первых строк". Какой-то разговор в какой-то гостиной за семь лет до основных событий - все же помнят, что книга об Отечественной войне 1812, больше того - изучают ее по роману. И вот Курицын, в начале своей книги, подробным, даже скрупулезным разбором первой части показывает, как, описывая этот необязательный и не первый по престижу прием, Толстой расставляет фигуры, как обозначает колоссальное количество связей разных степеней значимости, когда "веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели." Как запускается механизм романа. из которого внимательный и неленивый (и, уж точно, не 15-летний) читатель может составить представление о расстановке сил, об отношениях между персонажами: кто в положении просителя, кто одаривает, кто любит, кто позволяет себя любить, кто кому соперник, кто неловок, кто глуп, кому с кем комфортно. Как, еще против воли, читатель уже оказывается вовлечен в романные коллизии.
Довольно большой пласт посвящен разбору несостыковок, анахронизмов, странно текущего времени романа: 1807 для некоторых персонажей растягивается, 1811 для всех, словно бы, пропадает; любимые герои стареют, в среднем на два с половиной года медленнее, чем неприятные. И все это ни в малейшей мере не умаляет достоинств романа. Просто так есть. Да ведь и в жизни время относительно, и в реальности мы корректируем, подправляем воспоминания. Все как на самом деле, по сути - "Война и мир" - такая концентрированная жизнь. В этом ее величие, в этом секрет немеркнущего обаяния.
