Kitobdan iqtiboslar Звуки цвета. Жизни Василия Кандинскогоmuallif Ольга Павловна Иванова
У меня есть твердое убеждение… Смерть к человеку приходит вслед за утерей смысла жизни…
В самом начале войны он, связной немецкой армии, глубоко познавший чудовищный военный быт, дважды тяжелораненый, составил твердое убеждение, что война — не более чем уродливое развлечение правителей и генералитета, никогда не принесет ничего доброго ни народу-победителю, ни тем более побежденным. Контрибуции пройдут мимо простого человека, только горе и заслужившего, а железные побрякушки на груди еще ни разу не утешили ни одного безрукого-безногого героя.
из главных истин Кандинского: холст должен передавать чувства, а не детали действительности. А мысль, выраженная посредством краски, может быть беспредметна.
революционные приемы, все непривычное звучание — это то, что я ищу в живописи», — писал Кандинский
Самому автору, умевшему видеть звуки, голос флейты представлялся нежно-голубым, а виолончели — ярко-синим. Голосам других инструментов, каждому звуку, он искал и легко находил цветовой эквивалент.
Но зритель, зритель-обыватель слишком приучен искать смысл в картине, причем этот смысл для него обязательно должен быть раскрытым, почти материальным, почти осязаемым.
Что это? Это кошка. А это яблоко. А это оглобля. А это что? Ничего нельзя понять. Синее, желтое, оранжевое… Крыло? А где же тогда птица? Подкова? А лошадь где? Нет, такое искусство обывателю ни к чему… Душа его избалована понятностью. Она не дает себе труда думать, понимать, созерцая и слушая.
синестезия — возможность видеть звуки и запахи, чувствовать и слышать цвета — стала доступна любому человеку.
«В произведении есть то, что там действительно есть реально, что мы все видим. И больше ничего», — утверждал Родченко, воспринимавший основы теории Кандинского как злоупотребление «мистицизмом и спиритизмом»
А более всего поразило то, что каждый предмет мебели: и печь, и скамья, и стол, и даже потолок — по краю были украшены необычным красным и синим узорным орнаментом.
— Что это? — удивленно спросил гость, и хозяин ответил:
— Это песня. Наша песня такая.
Еще более удивившись, не до конца поняв сказанное, Василий переспросил:
— Что же за песня?
И хозяин стал напевать красивым, сильным и каким-то светлым голосом мелодию, простую и приятную, которая сразу сливалась с рисунком орнамента. И стало понятно: конечно, песня! Песня, нарисованная певцом в своем необыкновенном жилище, мелодия, которую можно не только слышать, но и видеть в тишине избы под этими светлыми иконами.
я люблю свою родину. Любовь не требует удобства и комфорта