Kitobdan iqtiboslar Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языковmuallif Нина Бёртон
Может статься, именно здесь литература соприкасается с биологией? «Культура» означает «взращивание». И конечно же, идеи можно скрещивать, как растения, и прививать к ним новые черенки, как к фруктовым деревьям. Запутанные фразы можно пропалывать, как грядки, чтобы придать им более органичный ритм; слова можно пересаживать в другие края или создавать новые гибриды. Многое можно выразить через цветистые ассоциации, а сообща они могут сделать написанный мир благоуханным и тенистым.
Если вдуматься, литература и садоводство во многом соприкасаются. Никто не в силах тягаться с природой, но вполне возможно по ее примеру, не жалея времени, окружить заботой всё то, что просится на бумагу. Так что я понимаю не только плотников, но и садовника тоже.
1 kishiga yoqdi
Расписание давным-давно заучено, и отстать никто не желает. Аист с раненым крылом, которого в 1933 году лечили на немецкой орнитологической станции, был охвачен таким беспокойством, что пустился в дорогу. Лететь он не мог, но за шесть осенних недель прошагал пешком сто пятьдесят километров в том же направлении, в каком улетели его сородичи. Курс он, вероятно, знал с детства, поскольку даже те, кто совершает перелет впервые, должны добраться до цели. Подобное же беспокойство овладевает скворцами, запертыми в клетке. Обратясь к югу, они весь перелетный период упорно бьются о решетку.
1 kishiga yoqdi
Вопросы начали возникать, когда я сообразила, что все остальные тоже считали себя центром мира.
1 kishiga yoqdi
Ведь песня сообщает не только о принадлежности к определенному виду. Она комбинирует «я» и «мы», словно имя и фамилию, и «я» раскрывается в тончайших своих оттенках, которые и заставляют самочку выбрать из многих именно этого певца.
Литература
Великое многообразие фактов жизни бывает сказочнее любого вымысла. В книге с тысячами данных из сотен публикаций важны все до единого источники. Если ссылаться на них в тексте, получится академический трактат, а не литературное эссе. Поэтому все источники, какими я пользовалась, указаны здесь, с огромной благодарностью стоящим за ними несчетным исследователям.
Н. Б.
В глубинах каждого существа заложены также безмолвно вибрирующие аккорды генов. Их сравнивают с музыкой, исполняющейся на инструментах с четырьмя звуковыми ступенями. Один ген вмещает сотню аккордов, и все вместе они варьируют древнюю тему, создавая совершенно новые звуки. Они никогда не умолкают, ибо жизнь всегда остается неоконченной симфонией.
Нередко растения тесно связаны с историей и культурой. Кофеин побуждает нейроны мозга реагировать быстрее, поэтому считается, что кофе проложил дорогу Просвещению. Вольтер и Дидро, во всяком случае, выпивали ежедневно чашек по сорок в кофейнях, где велись столь же трезвые, сколь и бурные дискуссии. Да и в наши дни любой работодатель настойчиво угощает кофе.
Собственно, первоначально кофеин был для растений средством борьбы с различными насекомыми. Но ничто не абсолютно, и кофейные кусты тоже нуждаются в опылителях, так что небольшие дозы кофеина некоторых пчел привлекают, а не отпугивают. Мне кажется, они не прочь взбодриться в ходе своих прилежных трудов.
Запас пропитания, каким природа снабжает семена, является, конечно, желанным для многих животных, но растения и тут приняли защитные меры. Одни семена получили твердую скорлупу, как, например, орехи, другие — отпугивающий вкус или яды. Дальше всем надлежит пробиваться в жизни самостоятельно. Некоторые семена находятся в сладких ягодах или фруктах, животные транспортируют их в своих желудках и оставляют в питательной кучке. Другие, вооруженные маленькими крючочками, перемещаются на шерсти животных или птичьих перьях. Но большинство имеет собственные крылышки, пропеллеры или парашюты. Благодаря этому деревья по меньшей мере помнят о полете.
Хотя многие семена задерживаются поблизости от родительского растения, ветры могут унести их очень далеко. В Гималаях семена находили гораздо выше границы лесов, а пушистые комки семян хлопчатника перебрались даже через Атлантику.
Начала я с поисков подхода к личности и формам растений через имена. Уже среди трав, которые называют ветроопыляемыми, мне открылся мир, бурлящий многообразием. Он хрупок и вместе с тем настолько силен, что возраст овсяницы может достигать тысячи лет. Для муравьев это, наверно, были леса, где бухарник походил на сосны, трясунка — на осину, а полевица — на березу.
Жили на земле и семена, возникшие в результате весенней встречи пыльцы и пестиков. Меня растрогала родительская забота, какой окружали их растения, ведь, прежде чем выпустить крошечные семена в большой мир, они снабжали их провиантом и инструкциями на разные случаи. Приключения, ожидающие семена, составили целую книгу биолога Тора Хэнсона.
По правде сказать, мысль, что участок позаботится о себе сам, внушала облегчение. С тех пор как Адама и Еву изгнали из Эдемского сада, их потомки мечтали о собственном саде, где трудились в поте лица. Сама я никогда не любила полоть, хотя прекрасно знаю, что в уходе за садом может таиться много любви. Именно сад, который моя сестра разбила возле своего дома, помог ей немножко укорениться в чужой стране.