Обе видели детей, которые были такими, какими и должны быть: девочек, которые любили красивые платья и тихие игры, или девочек, которые любили с криками бегать по грязи и пинать мяч. Но еще они знали девочек, которые носили платья, но при этом не покидали площадку с тетерболом, и девочек, одетых в джинсы и кроссовки, но приходивших в школу с рюкзаками, полными кукол в блестящих нарядах.
Они знали мальчиков, которым нравилось быть чистыми и аккуратными, или которым нравилось сидеть над раскрасками, или тех, кто присоединялся в уголке к девочкам с рюкзаками, полными кукол. Другим детям позволялось быть разными: грязными и чистыми, шумными и вежливыми, — а они должны были соответствовать только одному образу, и не имело значения, насколько это тяжело, не имело значения, насколько сильно им хочется побыть другими.
