Ты ненавидишь меня, — пробормотал он, уже без прежней агрессии, с какой-то детской потерянностью. — После того, что я сделал… ты должна меня ненавидеть.
На её губах дрогнуло что-то, похожее на улыбку. Но улыбка была печальной, бесконечно усталой.
— Ненавидеть? Да. Могла бы. Должна была. Но знаешь, что сложнее ненависти? — Она наклонилась ещё ближе. Её дыхание коснулось его лица. — Забыть. А я не могу. Я пыталась. И я устала пытаться. Устала от этой боли. Единственный способ избавиться от неё — исправить то, что сломалось. Начать с самого сложного. С тебя.
Он не находил слов. Всё, что он мог — это смотреть в её глаза и видеть в них не призрак прошлого, а жёсткую, неумолимую реальность настоящего. Реальность, в которой она была здесь. И не собиралась уходить.
— Ты… ты с ума сошла, — прошептал он, и в его голосе уже не было силы, только опустошение.
— Есть такое, — согласилась она просто. — Но это мой выбор. — Она выпрямилась, но не отошла. Её рука снова оказалась рядом с его на одеяле.
