— А не слишком ли громко я дышу?
— А точно ли не мешаю их планам?
— А не напрягает ли моё сообщение?
Это не про скромность. Это про навязанную вину за само существование.
Ты не споришь. Ты уступаешь. Ты заранее отказываешься от помощи. Потому что вдруг снова скажут: «Ты мешаешь».
Я умею молчать. Умею быть резкой. Умею не вовлекаться. И если честно — это был способ выжить. Когда тебя предавали, использовали, бросали — ты учишься строить прочный внутренний дом. Но в нём мало окон.
Я хочу перестать сгорать из-за чужих ожиданий. Перестать думать, что моё существование — неудобство. Я хочу жить свою жизнь. Не спасать всех. Не угождать. Просто — быть. И позволять себе быть.
Ты перестала мечтать о какой-то особенной версии себя. Гениальной. Безупречной. Сверхуспешной. Теперь ты хочешь быть просто — собой. Устойчивой. Честной. Настоящей.
С этого момента в меня поселился маленький внутренний голос. Он не кричал. Он шептал. Очень буднично. Почти как фон:
— Не спрашивай — это глупо. — Не зови — мешаешь. — Не плачь — бесишь. — Не проси — ты наглая. — Не приходи — ты ни к месту.
Раньше, чтобы понять, что ты нужна — ты старалась, тянулась, угадывала. А теперь — если человек не слышит тебя, ты не начинаешь кричать. Ты уходишь. Молча. Без обвинений. Без надрыва
