На какой же счастливый случай отныне мне уповать? — говорил он. — Пыль покроет место у алтаря, где я читаю молитвы, священный огонь, что я возжигаю пред ликом Будды, угаснет, развеется навсегда, ибо я стал пленником пагубной земной страсти... Если ты любишь меня так же сильно, как я тебя, облекись в рясу, затворись где-нибудь в глуши гор, живи, не ведая страстей и страданий, в сем быстротечном, непостоянном мире... — так говорил он, но мне казалось, что это, пожалуй, чересчур! Мне было жаль его, когда, расставаясь со мной, он встал и рыдания его сливались с колокольным звоном, возвестившим наступление утра.
