— Нежностью, — выдохнул Том, накрывая мои губы поцелуем.
Это и правда... отличалось.
Томительно медленные прикосновения, сводящие с ума губы на всем теле, чувственные поцелуи, поглаживания.
Я сходила с ума, выгибалась на постели, изнемогала от желания и даже временами пыталась отползти от Томаса, кажется, поставившего своей целью довести меня до беспамятства. Оказывается, наслаждение тоже может быть невыносимым.
Будто оно длилось часами.
Когда он, наконец-то, вошел в мое тело, то вовсе не торопился давать мне освобождение, по-прежнему двигаясь медленно. У меня окончательно снесло крышу, я просто вывернулась из-под тяжелого тела Томаса, которое, как и мое, было уже мокрым от пота, и сама оседлала его.
Жесткие руки на бедрах помогали, задавали ритм, удерживали.
На этом этапе нежность закончилась.
Он вновь кусал мои плечи, сжимал грудь, наматывал волосы на кулак, и я выгибалась на нем дугой, не прекращая лихорадочных движений.
После того, как меня накрыло новой, ослепительной волной оргазма, я бессильно рухнула на мужчину. Том прижал меня к себе, нежно скользя по мокрой спине, бедрам, которые все еще ныли от хватки его рук, не говоря уже о чувствительном лоне.
— Надо в душ, — шепнул мне на ухо Томас через пару минут, когда я, обхватив его двумя руками, уже практически уснула. — Алисия-я-я...
— Не надо, — пробормотала, не отрываясь от широкого плеча мужчины и не испытывая желания куда-либо идти.
— Надо, — в голосе Матисона слышалась улыбка.
Я решила притвориться спящей и проигнорировать, но не получилось. Он просто вновь взял меня на руки и понес в ванную. Приоткрыв глаза, мимолетно оценила картину раскиданной по комнате одежды. Рубашка Томаса валялась на полу, как и штаны, а трусы почему-то висели на спинке кровати, неподалеку от моего бюстгальтера.
Меня аккуратно поставили в ванную, после Том залез сам и, отрегулировав температуру потока, быстро вымыл, потом завернул в большое полотенце и отнес обратно в кровать.
Я уже почти спала, у меня не было ни сил думать, ни, тем более, страдать.
Да и какие могут быть страдания, если мужчина, с которым был такой потрясающий секс, сейчас лежит рядом, обнимает и перебирает волосы, иногда целуя в висок.
***
Утром я проснулась первая.
Посмотрела на Томаса, после на его руку у меня на груди и тихо вздохнула.
Ничего ж себе закрыла гештальт...
Мужское тело рядом пошевелилось, подгребло меня еще ближе и протяжно выдохнуло:
— Доброе утро.
— Доброе утро, — ответила я, внутренне паникуя и не зная, как теперь смотреть в глаза... да всем! Начиная с себя в зеркале и заканчивая галантным немцем Клаусом.
По моему животу скользнули пальцы Томаса, и вдруг я ощутила, что образ нордического блондина, и так не отличавшийся яркостью, тает.
Женщины, и имя нам «глупость».
Увы, я четко осознаю, что притяжение к Тому не перебить ничем.
— Хочешь кофе? — тихо спросил он.
Господи, когда Матисона успели подменить? Или, может, по голове из-за угла чем-то огрели?
Где привычный гад и мерзавец?
Утро продолж
1 kishiga yoqdi
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun