Так поэты, бессильно пытавшиеся сорвать звезды с неба, всегда мучились жаждой мистической любви. Естественная экзальтация поэтической души, доведенная до крайности художественным возбуждением, заставляет эти избранные натуры создавать себе какую-то туманную любовь, безумно нежную, полную экстаза, никогда не удовлетворенную, чувственную, но не плотскую, настолько утонченную, что она исчезает от самой ничтожной причины, недосягаемую и сверхчеловеческую. И эти поэты, пожалуй, единственные мужчины, которые никогда не любили ни одной женщины, настоящей женщины, из плоти и крови, с ее женскими достоинствами и недостатками, с ограниченным, но очаровательным женским умом, с женскими нервами, со всей волнующей природой самки.
