— Доказать что-либо женщине — дело невозможное, — продолжал разглагольствовать Мэт, глядя вперед. — Это все равно что... Ну, короче, спорить с женщиной — все равно что с приятелями в кости играть. Только вот проклятье, женщине дела нет до правил игры. Мужчина тебя если и надует, так станет делать все честь по чести. Пустит в ход утяжеленные свинцом кости, чтоб ты подумал, будто проиграл случайно. А коли ты не так сметлив и не сумеешь его за руку схватить, так он, пожалуй, и заслуживает тех деньжат, что из тебя вытрясет. Так-то. А вот женщина сядет с тобой в ту же самую игру поиграть, да и станет мило улыбаться и вести себя так, будто и впрямь играть намерена. Но настанет ее черед бросать, так она вытащит пару собственных костей, а у них все шесть сторон — пустые. Гладкие, без всяких очков. Бросит их, глянет, что выпало, а потом посмотрит на тебя и скажет: «Очевидно, выиграла я». Тогда-то ты почешешь в затылке, посмотришь на кости. Потом глянешь на нее, затем снова на кости и скажешь: «Но тут на гранях точек нет». А она удивится: «Как это? Вон на обоих кубиках выпало по единице». — «Как раз столько тебе и нужно для выигрыша», — брякнешь ты. «Вот так удача!» — заявит она, сгребая твои монеты. А ты сидишь и голову ломаешь, силясь понять, что ж такое произошло. И наконец тебя осенит. Две единицы-то — вовсе не выигрышный бросок! Ты-то ведь в свой ход выбросил шесть! А значит, ей нужны были две двойки! Спохватившись, начнешь ей сбивчиво втолковывать то, до чего додумался. И знаешь, что она тогда сделает?
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun