В узкой еврейской улице, между скученными домиками с выступающими крышами, еле пропускавшими солнечные лучи, не видно было нигде зеленого уголка, тенистого садика, где бы звонко и радостно раздавался беззаботный детский смех. Шумная веселость, беспечное наслаждение жизнью здесь были незнакомы даже детям. На всех лицах — печать какой-то придавленности, вечная озабоченность.
Людвиг Бёрне. Его жизнь и литературная деятельность
·
Берта Порозовская
