– Нютка, чего же ты? – молвил он.
И нежданно сел рядом со своей пташкой, любимой женкой. И, отгоняя от себя паскудное имя «Ромаха», зашептал что-то ласковое, успокаивающее. То, что вовсе не пристало суровому казаку, десятнику, исшрамленному и нежалостливому.
– Без тебя да без детей мне смерть – будто не знаешь.
Сжимал в своих горячих ладонях ее холодные руки.
Багряный рассвет
·
Элеонора Гильм
