усилия казались жалкими и бессмысленными против этой всепоглощающей ночи.
— Буря, — констатировал он. — Или что-то похожее. Похоже, погода тоже сошла с ума.
Ещё один порыв ветра, и окно снова затряслось, словно огромная невидимая рука пыталась вломиться внутрь. Я непроизвольно вжалась в косяк двери. Мой пузырь, моя крепость, вдруг показалась хлипкой и ненадёжной. Карточным домиком, который вот-вот сложится под напором хаоса.
— Надо… надо перебраться в коридор, — сказал Игорь, отходя от окна. Его лицо в свете свечи было напряжённым. — Или в ванную. Там нет окон. Безопаснее.
Безопаснее. Слово звучало насмешкой. Какая может быть безопасность, когда, возможно, рушится вся планета?
Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Я кивнула, взяла со стола свечу, и мы, как два испуганных ребёнка, двинулись вглубь квартиры. Я повела его в ванную — маленькую, тесную, кафельную коробку без окон. Мы вошли, и я захлопнула за нами дверь. Звук ветра сразу стал приглушённее, отдалённее. Но зато наше дыхание в крошечном помещении стало громким, почти оглушительным.
Мы сидели на холодном кафельном полу, спиной к стене, плечом к плечу. Свеча стояла на краю раковины, отбрасывая наши сросшиеся тени на противоположную стену. Мы были в ловушке. В ловушке внутри ловушки.
— Уютненько, — попытался пошутить Игорь, но шутка вышла плоской и вымученной.
— Да уж. Прямо пятизвёздочный бункер, — огрызнулась я, обхватывая колени руками. Мне было холодно. Холод шёл не от кафеля, а изнутри.
Внезапно свет свечи дрогнул и погас. Не от ветра. Свеча просто догорела до конца. Абсолютная, беспросветная тьма накрыла нас с головой. Та тьма, что бывает только в глухих подземельях, в запечатанных гробах. Та, что не просто отсутствие света, а нечто физическое, давящее на глазные яблоки.
Я ахнула. Паника, сдавленная на время ритуалами — едой, разговорами, виски, — вырвалась на свободу. Дыхание перехватило. Сердце забилось где-то в горле, судорожно, бешено. Темнота всегда была моим главным страхом. Та самая, детская, иррациональная боязнь, что монстр под кроватью всё-таки реальный. И сейчас он был здесь. Со мной. В одной комнате.
— Свечи… ещё свечи… — пролепетала я, пытаясь встать, но ноги не слушались.
— Ксения, — его голос прозвучал совсем рядом, спокойно и твёрдо. — Успокойся. Дыши.
— Я не могу… Темнота… я не могу…
Я задыхалась. Слёзы подступили к глазам, горячие, беспомощные. Я чувствовала
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun