Следующие две минуты мы с Бриджит гоняем собак, а Купер заносит обувь обратно в дом. Каждый раз, выбегая на улицу, он меня целует. Я наконец ловлю Сникерса, который весь извивается у меня на руках. А Купер ловит меня для очередного поцелуя.
— Ох, уединитесь уже! — кричит Бриджит с противоположного конца двора.
— Ну, Скай, — говорит Купер. — Ты слышала.
Он берет еще пару обуви и уходит в дом. Я выпускаю Сникерса, и тот бежит прямехонько к оставшимся кроссовкам.
Мы с Купером забегаем в гостиную, и он страстно меня целует. Держит меня так крепко, что я таю. А я и не сопротивляюсь.
— Хьюстон, — говорит он, не выпуская меня. — Я никогда там не бывал. Надо бы заглянуть.
— Лететь всего-то три часа.
— Ты как, видишь себя там? — В его глазах читается беспокойство. Это не Массачусетс.
Я опять представляю себя в ковбойской шляпе.
— Вижу. Такая возможность будет… — Я киваю. — Абсолютно точно вижу.
Он поглаживает меня по спине, отчего все мои нервные окончания воспламеняются.
— Тогда у нас отношения на расстоянии. Ты к этому готова? — Купер улыбается, что заставляет меня думать, что он уже знает ответ.
— Конечно. А ты?
Он прижимает меня к себе еще крепче:
— Я не мог перестать тебя любить, даже когда думал, что ты улетишь в космос. А Хьюстон рядом.
Он снова меня целует.
Он меня любит?
Казалось бы, после всего случившегося адреналина в моем теле остаться не должно, но это не так. Слова слетели с его губ и послали разряд в мое сердце. Мне кажется, оно замирает. Когда мы отстраняемся друг от друга, я пытаюсь прочитать что-то в его прекрасных золотисто-зеленых глазах.
— Я думала, ты не помнишь, как сказал про это Бриджит.
Он краснеет:
— Не помню.
— Но это правда?
Мне кажется, что все мое тело целиком замирает в ожидании ответа.
Он кусает губу, а потом кивает.
— Не хочу, чтобы все стало странным, если ты еще этого не чувствуешь, но да. Я только о тебе и думаю. Ты такая целеустремленная, настоящий, блин, гений и однажды станешь первым в истории человеком, который сексуально смотрится в скафандре. Ты заставляешь меня улыбаться и смеяться, и вообще я самый везучий парень на земле, потому что могу вот так тебя обнимать. Я тебя люблю, Скай.
Миллион слов застревают в горле. Его шея такая мягкая и теплая. Я вспоминаю, как мы встретились в классе музыки, каким наэлектризованным было наше рукопожатие. Если бы только Скай из прошлого знала, каково это — прижиматься к нему вот так. Она бы потеряла сознание. У меня и сейчас слегка голова кружится — в хорошем смысле. И дело не только в физических ощущениях. От его слов у меня внутри словно взорвалась хлопушка. В животе и в мозгу. И хотя я хочу сказать ему множество разных вещей, произношу всего четыре слова:
— Я тебя тоже люблю.
У него такие красивые ямочки на щеках.
Потом Купер меня целует. Или я целую его. Когда мы останавливаемся, уже не вспомнить, кто первый начал.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun