Лесков чувствует себя как дома в чуждых краях как пространства, так и времени. Он принадлежал к греко-православной церкви, будучи притом человеком, искренне интересовавшимся религией. Был он, однако, и не менее искренним противником церковной бюрократии. А так как светское чиновничество претило ему не меньше, то официальные посты, на которые он попадал, оказывались недолговременны. Для творчества его, по-видимому, больше всего пользы принесло то место, на котором он долго продержался в качестве русского представителя одной крупной английской фирмы. По делам этой фирмы он объездил всю Россию, и поездки эти весьма способствовали как его знанию жизни, так и знакомству с положением дел в России. Тогда-то он и получил возможность познакомиться с русским сектантством. Оно оставило свой след в его рассказах. В русских легендах Лесков увидел союзника в той борьбе, которую вел против православной церковной бюрократии. У него есть целый ряд рассказов-легенд [7], в центре которых стоит праведник; реже это будет аскет, а по большей части — простой и трудолюбивый человек, который как бы самым естественным в мире образом делается святым. Мистическая экзальтация — не его стихия. Как ни любил Лесков порой увлечься чудесным, в самом своем благочестии он всегда предпочитает осязаемо-натуральное. Образец он видит в человеке, который прочно стоит на земле, не слишком при этом за нее цепляясь. Ту же позицию выказывал Лесков и в мирских делах. Вполне соответствует ей то, что писать он начал поздно, двадцати девяти лет от роду. Произошло это после его торговых поездок. Первая его публикация называлась «Почему в Киеве дороги книги?» [8]. Ряд последовавших работ о рабочем классе, о пьянстве, о полицейских врачах [9], о безработных торговцах [10] предвосхищал его рассказы.
1 kishiga yoqdi
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun