И когда Шарлотта отрывалась от своего окна, от работы, шла вниз обедать, видела сестру, отца — все кругом ей казалось слишком резким, слишком красным. Кровь проступала сквозь полную шею и лысый череп отца и сквозь нежную кожу румяных щек Каролины. И Шарлотта опускала глаза, тихая, еще более бледная, точно на лице ее оставался отблеск голубого окна.
Живые и мертвые
·
Зинаида Гиппиус
