Сам Боулби, несомненно, был способен обеспечить надежную базу для своих пациентов, коллег и студентов, вызывая у них огромную привязанность и восхищение. Его труды и история жизни пропитаны его способностью балансировать «материнские» качества чувствительности и отзывчивости с «отцовским» вызовом и поддержкой (замечу, что здесь я отказываюсь от прежнего неточного и дерзкого описания его как «отвергающего» [dismissing]10). Однако он, возможно, не до конца понимал, насколько тяжело даются эти качества некоторым терапевтам. В 2000-х ученые начали разделять вклады специалиста и пациента в терапевтическую диаду и предполагать, что качество терапии и, вероятно, ее результат — функция не каждого из них по отдельности, а взаимодействия или «совпадения» между ними. Мэри Дозье и ее коллеги11 рассмотрели классификацию привязанности терапевтов и их клиентов и обнаружили, что «небезопасные» терапевты, как правило, подкрепляют небезопасные паттерны привязанности пациентов, и у избегающих клиентов это приводит к еще большей гипоактивации поведения привязанности, а у их «обеспокоенных» коллег — к большей навязчивости и аффективной дисрегуляции. Терапевты с безопасным типом привязанности, напротив, стремятся выравнивать баланс между избеганием и обеспокоенностью и подталкивать клиентов к более безопасным паттернам отношений.
Надежная опора: детско-родительская привязанность и здоровое развитие человека
·
Джон Боулби
