В начале 1920-х гг. в банк Бэрингов обратилось за займом правительство Чехословакии. Никто в Сити не желал иметь дела с молодыми странами, которые возникали из хаоса и неразберихи в Центральной Европе. Бэринги совместно с Ротшильдами и Шродерами решили «помочь восстановить Центральную Европу». Почти в каждом коммерческом банкире живет идеалист. Иногда идеалист оказывается неплохим советчиком в вопросах инвестиций.
Немногие жители Лондона способны были правильно произнести название юного государства, «Чехословацкая Республика», и едва ли кто-то знал Эдуарда Бенеша, премьер-министра (и министра иностранных дел) Чехословакии. Когда достопочтенный Артур Вильерс остановился вместе с доктором Бенешем перед Английским Банком, где даже в те времена парковка была запрещена, словно из ниоткуда материализовался полицейский и попросил их убрать машину. Зная, что для важных персон, которые идут на прием к управляющему банком, приняты послабления, сэр Артур объяснил, что это официальная машина премьер-министра Чехословакии.
– Полисмен рассмеялся – должно быть, подумал, что это какая-то шутка из пьесы Гилберта и Салливана, – вспоминает сэр Эдвард.
Из 10 млн фунтов чехословацкого государственного займа 1922 г. 4 млн 650 тыс. фунтов были выпущены в Лондоне, 800 тыс. – в Амстердаме и 23 млн 250 тыс. долларов – в Нью-Йорке. Облигации лондонской серии при восьми процентах («дорогой», – признает сэр Эдвард) предлагались по 96½. Чехословакия, благодарная Бэрингам за помощь в первые, трудные дни своего существования, исправно платила до 1959 г. Затем коммунистическое правительство объявило дефолт по выплатам процентов с займа; из них оставалось выплатить еще 240 тыс. фунтов стерлингов.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun