— Убери руки, — прохрипел он.
Спокойствие комнаты разбилось о белый ужас, пробирающий до костей. Но Кидан не отпустила его лица, даже когда его ненависть обожгла ладонь. В ее шепоте звучали мольба и ужас.
— Йос, — в его имени прозвучала последняя надежда на спасение и приказ. — Йос.
В смотревших на нее глазах не было света.
Сузеньос схватил Кидан за горло, и она ахнула. Влажные чернила с его пальцев отпечатались на ее шее. Ее руки безвольно повисли по бокам, и он вывел ее из комнаты — перила лестницы больно врезались ей в талию.
Внизу ждал долгий путь сокрушительного падения.
Свет лампочки в коридоре осветил его полностью. Он выпустил клыки, а черные глаза покраснели от такой яростной ненависти, что у нее перехватило дыхание.
— Йос? — Кидан смогла лишь вымолвить его имя, тише молитвы.
Он закрыл глаза и притянул ее к себе за шею.
— Перестань так говорить мое имя.
В ее горло лезвием вонзилась надежда.
— Как?
— Как будто я твой.
Она приоткрыла рот, вдыхая его обжигающее дыхание — резкий контраст со льдом у нее внутри. С закрытыми глазами его лицо казалось умиротворенным, мягким, как солнечный свет на поверхности воды. Она невольно склонила голову и коснулась губами его нижней губы. Легчайшее прикосновение. Ее пронзил головокружительный поток.
Он резко очнулся. Воплощенная ярость.
— Я не твой.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun