Второй особенностью белорусских собеседников было то, что люди вдруг пропадали из пространства разговора ментально, оставаясь в нем физически и даже частично интеллектуально. Собеседник мог также внимательно разглядывать нас, как будто чуть приподняв люк танка, но одновременно совершенно отсутствовать в разговоре, неожиданно выпадая из него, меняя его тему и категорически не отвечая на заданный вопрос. Он мог опускать глаза и почти отворачиваться в другую сторону, а мог, и это было высшим пилотажем белорусской беседы, по-прежнему смотреть на нас, улыбаясь и кивая, но уже полностью расфокусированным взглядом, явно уплыв мыслями куда-то очень далеко.
Собеседник поступал так не потому, что разговор был ему неудобен, а мы неинтересны, как мы поначалу думали, а потому, что ему вдруг захотелось побыть одному. И это желание было настолько сильным, что ни наше присутствие, ни разгар беседы не мешали ему осуществить его. Танки и башни мгновенно пропадали, в комнате оставалось тело, как оболочка личности, а сама личность в это время была занята своими душевными делами. Тело же при этом сидело и очень вежливо улыбалось. Иногда человек возвращался в беседу, и тогда она сразу переходила на новый уровень качества. Мог резко поменяться ее тон, на более искренний, конструктивный, мог повыситься интеллектуальный градус, и если мы с Сергеем подхватывали, а мы старались изо всех сил, звучали новые идеи и ёмкие обобщения.
Понять Беларусь. Записки странствующих социологов
·
Сергей Борисов
