Прыгая на четвереньках, раб бросился к стучавшему в ворота. Тот отбежал, а сторож стал браниться, вставляя слова на непонятном языке. Остальные поселяне загоготали:
– Догони его, Цербер[11], загрызи его!
– Не могу, цепь не пускает, – ответил сторож, оставаясь на четвереньках, – а то бы я поймал бездельника, хоть ноги мои и перебиты.
– А за что тебе перебили ноги?
– За что? За то, что я хотел убежать к себе на родину.
– И давно ты здесь сторожишь?
– Лет тридцать или побольше. Я молодой был, усы едва только показались, а теперь я совсем побелел. Но я все-таки убегу в родную деревню, на руках уползу, а не останусь здесь с этими тиранами! – и он погрозил костлявым кулаком в сторону города.
