Элеонора не участвовала в заговоре против учителей, не подшучивала над слабыми, не издевалась над глупыми. По большей части, она мирно сидела за последней партой, разделяя с настенными портретами одиночество. Ей так было комфортней: не приходилось выдавливать из себя пустые слова и наигранные улыбки.
