Патриарх стал с другими бранить злобно боярыню: — Исчадье ехиднино, вражья дочь, страдница… Ее стращали, что наутро сожгут в срубе, ее сбили с ног, поволокли по палате мимо патриарха, стоявшего над нею во всем облачении, среди трикирий. «Железным ошейником, — рассказывает о ночи судилища ее брат Федор, — едва шею ей надвое не перервут, задохлась, по лестнице все ступеньки головой сочла». Боярыню увезли. Ввели ее сестру, маленькую, дрожащую княгиню Урусову. Патриарх думал и ее помазать освященным маслом. Но едва он ступил к княгине, она сама сорвала с себя княжескую шапку и кисейное покрывало, ее волосы пали, раскидались по плечам: княгиня перед всем Собором опростоволосилась. А не было большего стыда на Москве для мужчины увидеть простоволосую женщину, а для женщины — открыть голову перед мужчинами. От княгини тоже отступили.
1 236 ta kitobxon

Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun