названия уровню заведения, которое сейчас просто путает, тогда некоторых порядочно раздражало. «Мы от голода спросили обедать, и подали нам кушанья под чужими именами, отвратительной наружности, несносного вкуса. Это происходит оттого, что никто не довольствуется нижнею степенью, всякий лезет без права на высшую, превосходную, и переименовали харчевню трактиром, ресторацею, лавку — магазейном…» — возмущался попытавшийся отобедать в трактире города Кирсанов чиновник и литератор П. И. Сумароков[29].
Харчевнями, по идее, назывались заведения для простого люда, но опять-таки грань была очень размыта — там вполне могло быть даже лучше, чем в трактире, а могло быть, как в кабаке (где особо не поешь). Случалось, что туда приходила повеселиться молодежь из дворян, видимо, из чувства протеста — в харчевнях и кабаках можно было отбросить все правила приличия, которых было слишком много, а молодые люди во все времена не любили, когда их ограничивают. Не были исключением А. С. Пушкин и его друзья: «В Петербурге, в Толмачевом переулке, от Гостиного двора к нынешнему Александрийскому театру, переулке, бывшем, кажется, глухим, был кабак вроде харчевни. Пушкин с Дельвигом и еще с кем-то в компании человек по пяти иногда ходили, переодевшись в дурные платья, в этот кабак кутить, наблюдать нравы таких харчевен и кабаков и испытывать самим тамошние удовольствия»[30]
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun