Одна из самых душераздирающих сцен разыгралась примерно за неделю до Рождества 1885 года. Толстой явился к жене, занятой издательскими делами, и сообщил, что желает развестись с ней, что не может больше так жить и собирается уехать в Париж или в Америку.
«Что случилось?» — ахнула Софья.
«Ничего, просто нельзя нагружать повозку до бесконечности, — рано или поздно лошадь не сможет везти ее, и повозка остановится» [86], — ответил Толстой.
Что именно грузила Софья в повозку, было не совсем ясно, но когда супруг заметил, что там, где она, воздух отравлен, она решила, что с нее довольно, достала чемодан и начала собирать вещи. Толстой разрыдался и стал умолять ее остаться. Четверо детей — Таня, Илья, Лева и Маша — смотрели на происходящее с ужасом.
Рассказывая в письме к сестре про этот вечер, Софья жаловалась, что сходит с ума, что постоянно думает о том, чтó на этот раз сделала не так. Ей придется думать об этом и после
Дайте шанс «Войне и миру»: Лев Толстой о том, как жить сейчас
·
Эндрю Д. Кауфман
