не отчужденной от природы субстанцией, но, наоборот, ее составляющей. И составляющей вполне полноправной. Это не парадокс. Древний человек подсознательно ощущал свою теснейшую связь с окружающим. Именно ощущал, а не оценивал это единение. О том, что может быть по-другому, о том, что неписаный закон, который природа установила над ним, может быть нарушен, не могло идти речи. Это было естественное, никем не определенное, но вполне закономерное совместное существование.
Шаманы в понимании древних являлись тем спасительным связующим звеном между невидимым сущим и людьми, которое, с продвижением вперед абстрактного и технического мышления, стало неизбежно утрачиваться. Шаман — проводник не только в потусторонний мир — мир духов — он еще и та самая невидимая нить, связывающая изначальное, подсознательное, инстинктивное и внешнее, осязаемое, видимое… Даосы — это те же самые посредники между мирами. Мы со всей ясностью ощутим это, когда будем знакомиться с даосскими текстами. В реальных письменных и устных источниках, в которых выражены позиции даосских школ, ясно ощущается влияние шаманской культуры — как в отношении той незримой связи человека и мира, так и в магических и сакральных мотивах, которые разлиты в этих текстах и устных повествованиях. Мы ощутим, как за, на первый взгляд, отвлеченными рассуждениями постепенно проступает тот мощный первозданный импульс великой инстинктивной связи разумного человека и стихийного природного начала.
Пока же посмотрим, в каком виде даосизм унаследовал черты шаманских культов и как это проявлялось и проявляется до сих пор.
Шаманский культ — все та же, желанная для даосской культуры ниточка, связывающая зримое с невидимым, существующее ныне с изначальным. Это синтез сна и яви, импульса и осознанного, подсознательного и сознательного. Уже одно это обстоятельство говорит в пользу факта зарождения даосских обрядов и культов из многочисленных шаманских практик. Ритуал — все то же соприкосновение вещественного мира
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun