Никаких отступлений от принятого церемониала допущено не было, разве что британский посол оправдывался перед своим королем, что представлял свою речь не на родном английском языке (тогда императрица говорила бы по-русски), а на французском, как то предложила императрица [3]. И это решение посла было с одобрением принято как обычная церемониальная норма, никак не связанная с выказыванием предпочтения Франции.
Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта
·
Елена Смилянская
