Так они провели много часов, дыша в унисон, слушая, как так же слаженно бьются их сердца, часов, во время которых К. преследовало ощущение, будто он заблудился или забрел на чужбину так далеко, как до него не забредал никто другой, где сам воздух был не таким, как воздух родины, душил своей чуждостью, где существовало такое абсурдное количество соблазнов, что ничего не оставалось кроме как забредать еще дальше, еще больше сбиваться с пути.