1 ноября 1932 года, Мюнхен, 8 часов 20 минут вечера. Ранние осенние сумерки, в комнате уже совсем темно. Молодая женщина зажигает лампу на столе и быстро пишет что-то на листке бумаги. После этого она берет пистолет и стреляет себе в грудь. Через несколько минут в комнату заходит сестра самоубийцы. Она видит кровь на полу, оружие и строчки короткого письма: «Я жила и дышала ради тебя, но теперь знаю, что не нужна тебе. Прощай. Твоя Ева Браун». Записка была адресована Адольфу Гитлеру.
Она была жизнерадостной, милой женщиной, любила детей, обожала собак, умела веселиться, позировать перед кинокамерой и мечтала стать актрисой. Ева Браун, возлюбленная самого страшного злодея XX века. Ее называли простушкой, посредственностью, неумной выскочкой, но чаще всего – невестой дьявола.
Кем же она была на самом деле – наивной девушкой или чрезвычайно проницательным и умным человеком, который нередко манипулировал Гитлером? Как сумела Ева Браун стать его избранницей? Не скрывалась ли под маской наивности простодушия ловкая авантюристка? Каким же образом Ева Браун накрепко привязала к себе хозяина Третьего рейха – вплоть до их обоюдного самоубийства? Или все же инсценировки самоубийства? Сенсационные заявления о том, что Гитлер и его спутница Ева Браун не покончили с собой в апреле 1945-го, а благополучно скрылись из осажденного Берлина, появляются до сих пор. Более того: если Гитлер якобы дожил до середины 60-х, то Ева Браун, пережила его на много лет… Возможно ли это?
Как Гитлер познакомился с Евой Браун и почему из многих претенденток он выбрал именно ее? Зачем подруга фюрера дважды инсценировала попытку самоубийства? Почему Ева Браун все-таки изменила Адольфу Гитлеру?
5 октября 1929 года. Мюнхен. 7 вечера. Рабочий день 17-летней помощницы фотографа Евы Браун обычно заканчивался в 5 часов вечера. Но в тот осенний день владелец небольшого фотоателье Генрих Гофман попросил ее задержаться: надо было привести в порядок архив. Чтобы достать папки со стеллажа, девушка залезла наверх по лестнице. Ева Браун не знала в тот миг, что через несколько секунд порог маленькой, душной комнаты перешагнет ее фатальная и страшная Судьба.
В студию вошел узкоплечий человек с нестандартной фигурой. Нелепые усики, челка над левым глазом, дорогой костюм и шляпа в руке. «Какая-то карикатура, а не мужчина» – подумала Ева. Через пару секунд она заметила, что незнакомец не отрываясь смотрит на нее. Этот взгляд слегка смутил Еву.
Борис ХАВКИН[46]: Ева стояла на стремянке и где-то там наверху, в ящиках, искала какие-то фотографии, и Гитлер обратил внимание, прежде всего (и это понятно!), на ноги молодой особы. Ноги ему понравились, потом спустилась голова, голова оказалась тоже симпатичной.
Когда незнакомец ушел, Гофман спросил Еву: «Ты не догадалась, кто этот господин? Разве ты не видела его портреты?» Браун смущенно покачала головой. Гофман сказал: «А это великий Адольф Гитлер».
Генриху Гофману было очень выгодно, чтобы Гитлер увлекся его сотрудницей. Это сделало бы его еще ближе к Гитлеру. У него было право на фотопортреты Гитлера, на все фотоматериалы.
Дома Ева будто невзначай спросила отца: «Это кто такой – Гитлер?» «Неуч и сопляк, у которого хватает наглости утверждать, что он знает все на свете», – с презрением отозвался отец.
К нацистам и вождю «коричневых» Фриц Браун тогда относился крайне отрицательно. Он был на 10 лет старше будущего фюрера, в Первую мировую воевал на том же участке фронта, что и Гитлер. Только Адольф служил ефрейтором, а Фриц – обер-лейтенантом. Когда имя отставного ефрейтора замелькало в газетах после первых выступлений фашистов, отец Евы, как и большинство немецких офицеров того времени, называл его жалким выскочкой.
Ева Браун совершенно не интересовалась политикой и даже до этой первой встречи не знала, что есть некий Адольф Гитлер, фюрер некой национал-социалистической германской рабочей партии, которая борется за политическую власть. После случайной встречи она несколько дней листала альбомы с фотоснимками: вождь в партийной униформе, в окружении штурмовиков, на фоне знамен со свастикой. На хорошо отретушированных фото Гитлер резко отличался от довольно неуклюжего человека, который не спускал с нее глаз в студии Гофмана. Конечно, никуда не делись те самые идиотские усики, зализанная прядь волос, тяжелый, внимательный взгляд. Однако новый знакомый все меньше казался Еве ходячей карикатурой. Откуда же это обожание толпы, эти люди в коричневой форме, которые смотрят на него как на бога?
И Ева Браун тоже влюбилась в человека, который был, наверное, самым харизматичным политиком Германии того времени.
Гитлер много ездил по стране, выступал на митингах. Но, приезжая в Мюнхен даже на несколько часов, он обязательно заглядывал в ателье Гофмана, чтобы подарить Еве цветы и огромную коробку конфет.
Николай ДОЛГОПОЛОВ: Сначала это было чисто платоническое влечение, даже не любовь. Это было, может быть, лестно для девушки, что вот такой человек, политик, обратил на нее внимание. Но потом, конечно же, я уверен, что платоника закончилась, началась обычная жизнь немолодого уже мужчины с юной девушкой, очень крепкой, очень хорошо физически развитой.
Настоящее свидание случилось у них спустя год после первой встречи, осенью 1930-го, когда Гитлер пригласил Еву сначала в оперу, а затем в самый дорогой ресторан Мюнхена.
Гитлер зашел в ателье Гофмана в новом дорогом костюме, который скрывал его узкие плечи, как обычно поцеловал Еве руку и спросил, не будет ли она против ужина при свечах. Ева мгновенно согласилась. Это было завязкой романа. И началом ее ловких манипуляций с будущим фюрером. «Я бедная девушка, мучаюсь с большой семьей в тесной квартирке, у меня ни на что не хватает денег», – чуть ли ни ежедневно внушала Ева ухажеру, который был старше ее на 23 года. И Гитлер не скупился на дорогие подарки, косметику, красивую одежду. Очень скоро девушка решила для себя: ею заинтересовался не просто мужчина, а человек, о котором она грезила с детства.
Ева Браун родилась 6 февраля 1912 года в добропорядочной католической семье. Ее отец, Фриц Браун, преподавал историю в ремесленном училище Мюнхена. Мать, Франциска, занималась домашним хозяйством. От матери Ева унаследовала легкий характер, общительность и внешность. У нее была хорошая фигура, но она была склонна к полноте, эдакая пышечка в детстве и в молодости. Поэтому Ева очень активно занималась спортом. У нее были стройные ноги, которыми она очень гордилась и которые все время подчеркивала.
В отличие от матери отец слыл человеком суровым, даже деспотичным. Трех своих дочерей (у Евы было две сестры, Ильзе и Гретль) Фриц Браун воспитывал по-спартански. Порой, после застолья с приятелями, он поколачивал своих девчонок.
Константин ЗАЛЕССКИЙ: Папа, в общем, зануда страшный, довольно пьющий человек… По воспоминаниям владельца бара, он посещал его примерно 300 раз в году. То есть он почти каждый день сидел в баре.
Старшая, Ильзе, и младшая, Гретль, были тихими, послушными девочками, прилежно учились в католической школе. Средняя сестра, Ева, считалась среди сверстников сорви-головой. Дралась с мальчишками, лихо гоняла на велосипеде, преподавателей школы не слушалась. «Совершенно дикий ребенок, – как-то сказал родителям школьный учитель. И продолжил: – Правда, с головой у нее все в порядке. В жизни не пропадет».
Некоторые из уличных друзей пытались приставать к милашке Еве, но получали отпор. Как-то раз она сказала очередному ухажеру, что ее первой и единственной любовью станет только самый знаменитый мужчина. 15-летняя девчонка невероятным образом угадала свою судьбу. «Знаменитый мужчина» у нее появился: Адольф Гитлер. По свидетельствам современников, он очень хорошо ухаживал. Любил дарить цветы, любил выезжать с девушками на пикники, где тоже, так сказать, как бы отрешался от политики, и Еве все это, естественно, нравилось.
И вдруг Гитлер начал исчезать из ее жизни – иногда они не виделись месяцами. Ева не могла понять, что происходит. А объяснялось все просто. Гитлер тогда разрывался между Евой Браун, и еще одной юной особой, Ангеликой Раубаль (домашние звали ее Гели) – собственной племянницей. Она была дочерью его сводной сестры. Между ними разница в 19 лет (ему за 40, ей 23) и у них отнюдь не платонические отношения. Гели Раубаль была любовницей своего дядюшки Ади.
Мюнхен, 17 сентября 1931 года Ангелика Раубаль весело провожает любовника на очередной слет нацистов. Утром следующего дня Гитлеру сообщили, что Гели пустила себе пулю в сердце из пистолета, который он подарил племяннице на день рождения, сказав при этом: «Ты живешь с политическим деятелем. Научись себя защищать».
Борис ХАВКИН: Гитлер сделал все возможное, чтобы скрыть следы самоубийства Гели. Одна из версий, что племянница была беременна от своего дяди… Другая версия, что это была ревность из-за начинающегося романа с Евой Браун. Третья версия, по-моему, самая вероятная: Гитлеру Гели уже просто надоела. Взять ее с собой в Берлин он не мог, потому что официально он был женат на Германии. И все немецкие женщины мечтали иметь ребенка от фюрера. А тут было бы страшное разочарование, если бы он представил ту же Гели или позже Еву как невесту или тем более как жену.
Есть и другие версии гибели Гели Раубаль. Девушку якобы застрелил некий ее поклонник, соперник Гитлера. Еще одно предположение: Гели ликвидировали штурмовики Гитлера по его приказу, потому что она как истинная католичка отказалась делать аборт, а Гитлер не хотел детей и скандала. И еще шептались: Гитлер сам, втайне от своего шофера и охранников, ночью вернулся в квартиру Гели и в приступе ярости застрелил ее. Но, как бы то ни было, окружению вождя казалось, что после смерти племянницы он абсолютно безутешен.
После этой кровавой драмы Гитлер перестал навещать Еву, даже не писал ей, и казалось, что их отношения закончены. Но спустя год Браун решилась на ловкую и рискованную манипуляцию: надо было вернуть возлюбленного. Простушка Ева (Гитлер называл ее именно так) на самом деле обладала и острым умом, и хитростью, особенно когда речь шла о решающих моментах ее судьбы.
Николай ДОЛГОПОЛОВ: Она всячески пыталась привязать к себе я не говорю – возлюбленного, не говорю – любимого… того самого мужчину, которого она твердо решила сделать мужчиной своей жизни.
И вот вечером 1 ноября 1932 года Ева Браун в точности скопировала самоубийство Гели Раубаль – с одним лишь отличием: она осталась жива.
Борис ХАВКИН: Ева из пистолета стреляла себе в шею и не попала? Ну трудно себе представить, что эта идея первоначально не была задумана как демонстративная акция, как инсценировка.
Эту инсценировку Ева продумала до мелочей. Она точно знала, когда домой вернется старшая сестра Ильзе, – и спустила курок за несколько минут до ее прихода. Ильзе, а она работала помощницей врача, быстро и умело перевязала рану: истечь кровью в планы Евы никак не входило. Дальше – больше: выяснилось, что сразу после выстрела Ева позвонила… не в ближайшую больницу, а доктору Платте, родственнику хозяина фотостудии Генриха Гофмана. Врач, видимо, с подачи того же Гофмана сказал, что целилась она в сердце. Как можно целиться в сердце, а попасть в горло? Конечно, это было инсценировкой. Ева сообразила, что личный фотограф Гитлера Гофман быстрее других сообщит шефу о попытке самоубийства. Все было отлично просчитано. Дальнейшее развивалось точно по продуманному сценарию. На следующее утро Гитлеру передали прощальное письмо Евы. Он мгновенно приехал в клинику с огромным букетом роз, руки его дрожали. Однако вопросы докторам задавал.
Николай ДОЛГОПОЛОВ: Гитлер хотел понять, действительно ли это было самоубийство или это была имитация самоубийства. Но врачи его убедили: да, это была серьезная попытка, и если бы еще 1–2 сантиметра, она бы себя просто бы прикончила на месте в свои юные годы.
Деньги для подкупа врачей Ева приготовила заранее. Авантюра удалась. После этого дня судьба навсегда связала Еву Браун с Гитлером. Он стал чувствова
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun