председателя колхоза заарештовали? И ржут, и ржут.
Мы с Вадиком в тарелки смотрим, Доедаем доеденное, так как неловко при них выходить и показывать, что мы и есть те самые менты.
Выезжаем из поселка на трассу. С правой стороны — посадка, с левой — поля.
Трудящиеся и студенты копошатся по всей протяженности. Сельский пейзаж с обдувающим ветерком в окошки. Нам приятно: контраст с душным городом и раскаленными кабинетами очевиден.
На возню и вонь в заднем отсеке внимания не обращаем. Ну вошкается там в своем мешке и вошкается. Зря, конечно, мы эту возню проигнорировали.
Свин прогрыз мешок и обрел свободу в границах «зечки». Кто не в курсе, поясню: «зечка» от салона ограждена железной перегородкой с зарешетчатым окошком, в которое положено наблюдать за перемещаемыми там нарушителями. А между полом и нижней частью перегородки — просвет сантиметров в двадцать. Обычно там держат запасное колесо, одна половина которого была в «зечке», а другая задвинута в салон под заднее сиденье. В моей же машине колеса не было. По-моему, продали, сейчас уже не помню. Ладно, дело не в нем.
В общем, получил свин свободный доступ в салон. Итак, легкий ветерок, умилительный пейзаж и продирающаяся сзади напасть, которую мы на начальном этапе проморгали.
Свин со всей энергией лезет дальше к свободе. Путь к ней пролегал из-под заднего сидения вдоль водительской стороны, между моей левой рукой и дверью.
Тут чудесным образом совпало свиное рыло, совершающее энергичные возвратно-поступательные движения, и длинненькая дверная ручка «УАЗика», отпирающая дверцу легким движением «вверх».
Как говорится, «Дёрни за веревочку, дверь и откроется…». Дверь открылась, свин вывалился. Сразу сработала реакция (моя!) водителя. Левой рукой я ухватил за заднюю ногу почти уже свободного свина.
Краем глаза слежу за дорогой. Держу эту тушу левой рукой, пытаясь подтягивать его вверх, чтобы тот не так сильно бился харей об асфальт. Примерная скорость 70–80 км. Тормозить не могу. Вдоль всей дороги трудящиеся с мотыгами и ведрами очень заинтересованно глядели на милицейскую машину, из которой висит поросячья туша и орет, блядь, так, что выражение «вопит как недорезанная свинья» можно было приравнять к обычному разговору.
Весь спектр событий, включая испуг за начальственную свинью, сыграл свою роль. Адреналин хлынул в кровь, сил прибавилось.
Свин был втянут в пространство кабины и рефлекторно отброшен вправо, чтобы не мешал вести машину. Задним умом понимаю и ощущаю, что свин весь в говне.
Справа сидит Вадик, который также рефлекторно принимает свина прямо на руки. Потом инстинктивно отбрасывает от себя на провода рации и прочие проводочки, которые торчат из каждого уважающего себя «УАЗика».
Свин с такой свободой не согласен и, опутавшись проводами, крушит все, что можно. Останавливаться нельзя. Любопытные граждане цепью стоят по всей дороге. Вроде как окончили полевые работы или жрать привезли. Не поймешь.
Вадик и Свин, оба в говне, борются друг с другом. П
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun