Далее. Попытаемся увеличить меру своего присутствия в той сфере, которая издревле считалась (и была) вотчиной безгреховной страстности, то есть в теле — теле, которое живет своей самостоятельной жизнью и которое находится в очень странных, особенных отношениях с сознанием. Посмотрите, как складываются отношения у тела с обыденным сознанием: у тела свое сознание, у его «хозяина» — свое, и каждое из них живет своей собственной жизнью. В итоге получается, что каждая из этих расщепленных частей одного сознания просто-напросто терпит — примерно так, как терпят жильца-соседа по коммунальной квартире: мы вынуждены с ним считаться только тогда, когда у нас нет другого выхода. Если сосед в туалете, мы вынуждены подождать, пока он оттуда выйдет, и он становится нам глубоко безразличен, как только у нас появляется возможность о нем забыть. Если тело требует поесть, мы вынуждены ему что-нибудь дать, чтобы оно нас не отвлекало. И наоборот, если я захочу куда-нибудь пойти, моему телу придется меня туда доставить и обслужить таким образом потребности моего сознания. Есть еще два способа отношения к своему телу, по видимости полностью противоположные друг другу, по сути же совершенно тождественные и имеющие единый источник — вышеописанное равнодушие. Эти два способа суть не что иное, как получение гедонистического удовольствия от своего тела и испытывание страданий от его несовершенства и связанных с этим проблем, дискомфорта, боли и т. д. Эти внешне, казалось бы, полностью контрадикторные принципы отношений с телом, совершенно совпадают между собой в главном — в абсолютно равнодушном и потребительском подходе к истинной реальности своего тела, в ее (этой реальности) эгоцентричном игнорировании расположившимся на ее же верхушке сознанием. Принцип «соседа по коммуналке», увы, остается ключевым и предопределяющим во всех трех способах отношения к телу, к телесной реальности. В итоге жизнь протекает очень разделенно. К сожалению, таково реальное положение вещей.