Этот программный выход к широкой публике, в первую очередь с печатной продукцией (книгами, журналами, плакатами), как и дизайнерское конструирование пространств нового быта, вряд ли обращен к мещанской публике нэпа или даже к реальному, а не умозрительному пролетариату; потребители этой массовой культуры — те же эстеты-конструктивисты. Шрифтовые плакаты Родченко — «Рабочий клуб» (1925; рис. 8), афиша «Инги» в Театре революции (1929), — в которых нет ничего, кроме текста, слишком минималистичны и просты, чтобы служить рекламой в прямом значении двигателя торговли, а не эстетской игры.
Советские двадцатые
·
Андрей Фоменко
