.
Неожиданно стекло медленно опускается, открывшись наполовину. Яна смотрит мне в глаза и улыбается краешком губ. Машина выезжает на дорогу, а подруга посылает мне воздушный поцелуй, прежде чем стекло снова поднялось.
Выдыхаю. Это она. Она жива, здорова и помнит меня. Просто не поддалась эмоциям, как я, бездумно сорвавшись с места. Я идиотка.
Вздрагиваю, когда ко мне подходит Давид. Он молча берет меня за плечи и ведет обратно на парковку.
Решаюсь заговорить только тогда, когда наша машина выезжает за пределы города.
– Это была Яна, – сообщаю я ему.
Давид молча кивает, не отрывая глаз от дороги.
– Она жива,– зачем-то говорю я, словно это неочевидно. – Она победила?
– Скорее, стала частью системы, – отзывается он. – Твоя подруга умнее, чем казалась, – ухмыляется он.
– Не смешно, – толкаю его в плечо.
– Согласен, не смешно, – уже серьезно говорит он, берет мою ладонь, целует ее и опускает на свое колено, продолжая вести машину.
– Прости, я увидела ее и словно с ума сошла, не удержалась, – виновата выдыхаю я.
– Тихо, Ангел. Все хорошо.
Мы замолкаем. Дальше едем в тишине под рокот мотора.
Я не уверена, существует ли Эдем до сих пор, но иногда кажется, что мы не покинули его, а просто завершили последнюю фазу. Теперь наш Эдем – это два тела в одной постели, два вздоха в ночной тишине и вопросы, на которые нет ответов. Я не знаю, что случилось с теми, кого мы оставили за дверьми Эдема, и живут ли они хотя бы такой жизнью, как мы. Хочется верить, что это так. Очень хочется верить, что там, наверху, кто-то есть и он покарал все зло, которое породил Эдем
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun