То и де́ло отку́да-то неожи́данно появля́лись ста́и совсе́м незнако́мых Зи́ньке птиц – долгоно́сых пёстрых кулико́в, неви́данных у́ток. Они́ остана́вливались на ре́чке, на боло́тах; день поко́рмятся, отдохну́т, а но́чью летя́т да́льше – в ту сто́рону, где со́лнце быва́ет в по́лдень. Э́то пролета́ли с далёкого се́вера ста́и боло́тных и водяны́х птиц.
Раз Зи́нька повстреча́ла в куста́х среди́ по́ля весёлую ста́йку таки́х же, как она́ сама́, сини́ц: белощёкие, с жёлтой гру́дкой и дли́нным чёрным га́лстуком до са́мого хво́стика. Ста́йка перелете́ла по́лем из леска́ в лесо́к.
Не успе́ла Зи́нька познако́миться с ни́ми, как из-под кусто́в с шу́мом и кри́ком взлете́л большо́й вы́водок полевы́х куропа́ток. Разда́лся коро́ткий стра́шный гром – и Сини́чка, сиде́вшая ря́дом с Зи́нькой, не пи́скнув, свали́лась на зе́млю. А да́льше две куропа́тки, переверну́вшись в во́здухе че́рез го́лову, за́мертво уда́рились о зе́млю. Зи́нька до того́ перепуга́лась, что оста́лась сиде́ть, где сиде́ла, ни жива́ ни мертва́.
Когда́ она́ пришла́ в себя́, о́коло неё никого́ не́ было – ни куропа́ток, ни сини́ц.
Подошёл борода́тый челове́к с ружьём, подня́л двух уби́тых куропа́ток и гро́мко кри́кнул:
– Ау́! Маню́ня!
С опу́шки ле́са отве́тил ему́ то́ненький голосо́к
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun