Достоевский менял даже характеры персонажей в угоду читательским вкусам, соглашаясь на всякие пошлые сделки, и ему было даровано свыше умение превращать эти пошлые сделки в небесное вдохновение, в источник его собственной великой деятельности. Даже на самый пошлый заказ бульварного журнала можно написать шедевр — это он знал.
Ветер, свет и двадцатилетний я. Сборник послевоенной прозы
·
Анго Сакагути
