— Милорд? — спросил Флинн, шагнув ближе.
— Люди в лагере, — ответил Ранд. — Они делают, что им велено, каждый день исполняют приказы. Порой суровые приказы. Но все равно они куда свободнее, чем я.
— Чем вы, милорд? — сказал Флинн, потирая обветренную щеку узловатым пальцем. — Вы — самый могущественный человек из ныне живущих! Вы — та’верен. Подумать только, даже Узор подчиняется вашей воле!
Ранд покачал головой:
— Все не так, Флинн. Все эти люди... любой из них может сесть на лошадь и ускакать отсюда. Сбежать, если им вздумается. Оставить битву другим.
— В жизни я знавал нескольких салдэйцев, милорд, — заметил Флинн. — Прошу прощения, но сомневаюсь, чтобы кто-то из них так поступил.
— Но они могли бы, — сказал Ранд. — У них есть такая возможность. Каковы бы ни были законы и клятвы, они свободны. А я... Мне кажется, что я могу поступать, как мне хочется, но связан я так крепко, что путы врезаются в мою плоть. Моя власть и влияние бессильны перед судьбой. Моя свобода — всего лишь иллюзия, Флинн. И поэтому я завидую им. Иногда.
Флинн заложил руки за спину, явно не зная, что ответить.
«Мы все делаем то, что должны, — всплыл в памяти Ранда голос Морейн. — Как велит Узор. У некоторых свободы меньше, чем у других. И нет разницы, сами мы выбираем или оказываемся избраны. Что должно быть, то обязательно случится».
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun