– А по-моему, прико-ольно. Ну, как там твое заточе-ение? – спросила Вика, и в ее голосе Алике послышалась издевка.
– Тебе-то что? – грубовато ответила она. – Ты там на своих Мальдивах небось и горя не знаешь. Мо-оре, со-олнце, пля-а-аж…
– Не, я пока в Ма-а-скве кукую, – тоскливо поведала Вика. – У папули там что-то по ба-аблосу не срастается. Ждем, пока перечислят. Короче, папуля, по ходу, опять лоханулся… Так как ты? – добавила она уже с сочувствием, которое, впрочем, Алике показалось неискренним.
– Нормально, – раздраженно ответила Алика, размешивая в кружке приготовленный бабушкой чай с какими-то травками. Очень даже вкусный чай, особенно с вареньем из ежевики, тоже бабушкиного производства. – Пью мохито и встречаюсь с симпатичным хоккеистом-миллионером.
Недалекая Вика приняла ее иронию за чистую монету:
– В том захолустье? Нереально! Ты го-онишь, подруга!
– Конечно, гоню, – не стала отрицать Алика. – А ты как думала? Стою кверху пятой точкой и чищу свинарник.
Похоже, с чувством юмора у Вички стало совсем неважно:
– До сих пор? На ночь гля-адя?
«Боже, какая же она тупая!» – подумала Алика и объяснила, что снова пошутила.
Впрочем, проговорили они недолго, у Алики сегодня не было настроения на болтовню с подружайкой. Прихватив последнюю сигарету из пачки (она втихаря покуривала, спрятавшись за сараем), Алика выскользнула на улицу.
Была теплая июньская ночь. Ущербная, словно надкушенная, луна медленно плыла по усыпанному крупными звездами небу.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun