«Мы не можем быть всем, — замечает философ во «Внутреннем опыте» (1941), — в этом мире у нас вообще только две достоверности: эта и достоверность смерти»8, — но стоит заглянуть в любой из его текстов, как станет ясно, что если его что-то и занимает, то именно опыт мерцания, рассеяния и разрушения субъектности, желание бытия всем.