А у меня был приземленный материнский страх: пусть лучше будет такой, как все. Обычность – это ведь защита. Но для Мити она была катастрофически невозможна. Он забывал даты, имена и лица, чтобы создавать другую реальность. Чтобы заново узнать человека, чтобы нажать спусковой крючок его миссии. Если вспомнить о том самом замысле, «который нам пока не дано понять, но кто-то, возможно, уже понял, но пока не говорит».
Цветок печали и любви
·
Дарья Симонова
