Не облегчало дело и брюзжание Зигфрида.
– Всё бесполезно – в этой куче четыреста двадцать три предмета, – скрестив руки на груди, объяснял начальник полиции Вурмштедта.
– Надо же! – отозвалась Джессеми и крикнула двум юным волшебникам-полицейским: – Эй, парни, как насчёт того, чтобы помочь нам? Какой магией вы владеете?
– Чары правды, очень помогают на допросах, – похвастался темноволосый, у которого на бейджике было написано «ХАГЕН».
Светловолосый полицейский с бейджиком «ДИТРИХ» слегка покраснел.
– Могу наколдовать нужную погоду, – признался он. – Если вам хочется дождика, чтобы освежиться…
– Спасибо, нет, – сказал Чешуйка. – Но было бы ужасно мило, если бы вы занялись четырьмястами тридцатью двумя предметами.
– Четырьмястами двадцатью тремя, – мрачно поправил его Зигфрид. – Или, скорее, четырьмястами двадцатью двумя. Твой паршивый кот один из них уже слопал.
– Всё бесполезно – в этой куче четыреста двадцать три предмета, – скрестив руки на груди, объяснял начальник полиции Вурмштедта.
– Надо же! – отозвалась Джессеми и крикнула двум юным волшебникам-полицейским: – Эй, парни, как насчёт того, чтобы помочь нам? Какой магией вы владеете?
– Чары правды, очень помогают на допросах, – похвастался темноволосый, у которого на бейджике было написано «ХАГЕН».
Светловолосый полицейский с бейджиком «ДИТРИХ» слегка покраснел.
– Могу наколдовать нужную погоду, – признался он. – Если вам хочется дождика, чтобы освежиться…
– Спасибо, нет, – сказал Чешуйка. – Но было бы ужасно мило, если бы вы занялись четырьмястами тридцатью двумя предметами.
– Четырьмястами двадцатью тремя, – мрачно поправил его Зигфрид. – Или, скорее, четырьмястами двадцатью двумя. Твой паршивый кот один из них уже слопал.
