— Вы настоящий властелин слов, Александр Петрович. Каждая фраза как сокровище.
— О, благодарю. Вы, кстати, почти угадали. Мои ученики меня называют «чародей слов». Да я и не возражаю, — улыбнулся этот милый мужчина.
— Я тогда так и назову свою интервью с вами — чародей слов. Вы не против?
— Что вы! На здоровье, ну а мне уже пора бежать.
***
Она брала интервью так, будто не собирала факты, а разгадывала человека, пытаясь понять саму суть, его мечты и устремления, его страхи и таланты…
Максим прислонился к колонне, скрестив руки, и просто смотрел. Алиса уже сидела напротив молодой писательницы, слегка наклонившись вперед, подбородок опирался на сложенные ладони. Ее брови чуть сдвигались в моменты, когда собеседница говорила что-то неожиданное, а в глазах — не просто вежливый интерес, а настоящий, живой огонь.
«Как она это делает?» — восторгался Максим.
Она быстро записывала, не перебивала, не пыталась вставить заранее заготовленные умные вопросы. Она слушала, по-настоящему. И от этого люди раскрывались, как бутоны в цветах.
Писательница вдруг засмеялась, запрокинув голову, и Алиса ответила ей такой же искренней улыбкой. Не дежурной, не «рабочей». Настоящей. Максим почувствовал что-то теплое и одновременно тяжелое в груди.
Он вспомнил свои интервью — сухие, выверенные, где каждый жест был просчитан, а улыбка занимала ровно столько времени, сколько нужно для фотографии. И вот она, Алиса, сидит и делает это всё «неправильно», без скрытых целей, напыщенности. Просто… потому что ей правда интересно.
Писательница что-то сказала, и Алиса вдруг коснулась ее руки — легкое, едва заметное движение. Женщина замолчала, потом улыбнулась с внезапной благодарностью.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun