– Все, отлично! – вынес он вердикт. – Спасибо, Андрей Николаевич, ты настоящий друг. Тряпку держи, руки вытри.
– А что значит «хоть ты помоги»? – спросил Андрей. – Кто-то не помог?
– Да терся тут один, – отмахнулся водитель. – Вон там у фонаря постоял, потом прошелся… Кстати, заглянул туда же, куда и ты, – за эти кусты у забора. Ну, не то чтобы заглянул, но как-то притормозил, рожу туда сунул – словно потерял там что-то. Потом мимо меня прошел. Товарищ, говорю, подержи эту хреновину, буду премного обязан. Так он, зараза, даже ухом не повел, представляешь? Словно я ему тут пустое место… Потом Юрий Алексеевич пожаловал, я вон с Толиком поговорил…
– А сейчас его тут нет? – Что-то щелкнуло, Андрей завертел головой.
– Кого? – не понял водитель. – Да вон он, в машине сидит.
– Да не этот, – поморщился Андрей. – Мужик, про которого ты рассказываешь.
– А, этот… – Дядя Степа тоже стал выворачивать шею. – Да не видать. Я, знаешь ли, за ним не следил.
– Можешь его описать?
Дядя Степа озадачился, но худо-бедно выдавил описание. Незнакомца. Не то чтобы высокий, средний такой. И комплекция… ну, покрупнее, чем у Андрея. Рожа довольно широкая, на голове кепка, смотрит равнодушно. С рожей вообще проблема – как-то низко голову опустил. Пиджачишко старенький, рубашка серая. Руки держал в карманах, шел такой развязной походочкой – явно нарочитой, обычно так не ходят. И у фонаря когда стоял, руки в карманах держал.
– А если честно, товарищ капитан, то хрен его знает. Вот если бы вы что-то про машину спросили, а не про людей, которые для меня все на одно лицо…
Даже это простенькое описание кого-то напоминало. Или нет – каждого третьего бери – подойдет. Признаться, в ту минуту Андрей не уделил должного внимания словам водителя. В популярную байку, что преступник возвращается на место преступления, он не верил, но все же прогулялся до кустов жимолости, заглянул за них, опустился на корточки
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun