Где убеждал фюрера, что караимы — не евреи в обычном понимании, поскольку живут практически по Библии и не имеют ничего общего с пейсатыми ортодоксами, которыми кормят печи немецких крематориев. Свершилось чудо: жуткая машина немецкой бюрократии со скрежетом провернулась — и несчастного, уже готового к умерщвлению, оставили в живых до решения.