мы признаем Бога причиной всех вещей, то тем самым считаем его и причиной печали. На это я отвечаю, что, поскольку мы познаем и понимаем причину печали, постольку (по пол. 3 этой части) она перестает быть страстью, т. е. (по пол. 59 ч. III) перестает быть печалью, а потому, поскольку мы признаем Бога причиной печали, постольку радуемся.