Даже недомогание мужской половины населения не помешало процессу, похмельные вояки не поддавались слабости.
Утром сотня телег четко, без заминок и пробок выбралась из прохода в валу старого военного лагеря, направившись по хорошо натоптанной дороге – по следам армии, разгромившей Межгорье.
Мы не знали, хорошо ли вычищена от скверны эта земля или нет, смерть нас ждет или райская жизнь. Мы шли туда, потому что у нас не было другого выбора. Даже я, по воле случая ставший самым влиятельным среди всех этих людей, не мог отказаться от общей участи. Беглец, чужак, самозванец, мало что понимающий и много на что надеющийся. У меня был шанс найти свое место в этом мире, а риск… к риску я уже привык: без него здесь ничего не обходится.
* * *
Горловину, за которой начинался рискованный путь в мирок Межгорья, я не замечал до тех пор, пока в ней не оказался. Просто холмы, между которыми петляла дорога, становились все выше и выше, лес постепенно сменился кустарниками, начали появляться скалы. И в какой-то миг я осознал, что с двух сторон нависли очень серьезные кручи и под копытами то и дело звенит камень. А когда проход сузился и справа подступила река, понял, что мы уже там.
Река, кстати, не впечатляла – очень маловодная, будто вверху кто-то кран забыл закрыть на кухне. Скорее, ручей, местами меньше десятка шагов в ширину – ловкий человек перепрыгнуть сможет. Берега завалены россыпями разнокалиберных булыжников, причем хорошо окатанных галек не так уж много – сплошь угловатые обломки. Это верное свидетельство, что в долину они скатились недавно. Видимо, интенсивность разрушения склонов и впрямь велика, раз вода не успевает обтачивать их результаты.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun