В Ровно мы прожили три недели, Айзик захаживал, и я подшучивал над ним по поводу перехода, утверждая, что «валяли дурака», чтоб страшнее было. Между прочим, я ему сказал:
— Вы нам запретили разговаривать, а переводили даму с двумя крошками, а что, если бы дети заплакали в лесу во весь голос?
— Как же они могли плакать, ежели мы им дали выпить крепкий портвейн, так они спали всю ночь и утром до двенадцати, а когда мадам об этом узнала, то ломала себе руки и кричала: «Вы погубили моих детей, они не проснутся!» А они выспались, встали веселенькие и здоровенькие.
Воспоминания провинциального адвоката
·
Лев Волькенштейн
