В этой географической точке, которая зовется Москва и которую легче всего представить — астрономически — пересечением широт и долгот, потому что здесь в море только так означались путины), остались дела, друзья, борения, ночи, рассветы, жена, усталость, тридцать пять лет жизни, картины, тщеславие, пыль в мастерской, и все время — в страхе — представлялась пустыня сентябрьской российской ночи, волчьи российские просторы, дребезг вагонных сцеплений, поезд в ночи, купе международного вагона, где он один со своими мыслями, и поезд шел в Москву, и там, впереди во мраке, возникали зеленоватые огни Москвы; и все двоилось:
